Рост знания: теории и проблемы

I

Цель данной лекции заключается в том, чтоб выделить значение 1-го личного нюанса науки — необходимость ее роста либо, если желаете, необходимость ее прогресса. Я имею в виду тут не практическое либо соц значение необходимости роста науки. Сначала я желаю обсудить умственное значение этого роста. Я утверждаю, что непрерывный рост является значимым для Рост знания: теории и проблемы оптимального и эмпирического нрава научного познания и, если наука перестает расти, она теряет этот нрав. Конкретно метод роста делает

Лекция, которая на сто процентов никогда не была прочитана и не публиковалась ранее. Была подготовлена к I Интернациональному конгрессу по логике, методологии и философии науки (Стэнфорд, США, август 1960 г.), но Рост знания: теории и проблемы там была представлена только маленькая ее часть. Другую ее часть образует президентское воззвание к членам Английского общества по философии науки, прочитанное в январе 1961 г. Я думаю, что эта лекция (в особенности части 3-5) содержит предстоящее существенное развитие неких мыслях моей «Логики научного открытия». (360:)

науку рациональной и эмпирической. На его базе ученые проводят Рост знания: теории и проблемы различия меж существующими теориями и выбирают наилучшую из их либо (если нет удовлетворительной теории) выдвигают основания для отличия всех имеющихся теорий, формулируя некие условия, которым должна удовлетворять применимая теория.

Из этой формулировки видно, что, когда я говорю о росте научного познания, я имею в виду не Рост знания: теории и проблемы скопление наблюдений, а циклическое ниспровержение научных теорий и их подмену наилучшими и поболее удовлетворительными теориями. Меж иным, этот процесс представляет энтузиазм даже для тех, кто лицезреет более принципиальный нюанс роста научного познания в новых опытах и наблюдениях. Критичное рассмотрение теорий приводит нас к попытке проверить и ниспровергнуть их, а это Рост знания: теории и проблемы, в свою очередь, ведет нас к тестам и наблюдениям такового рода, которые не пришли бы никому в голову без стимулирующего и руководящего воздействия со стороны наших теорий и нашей критики этих теорий. Более достойные внимания опыты и наблюдения предназначаются нами как раз для проверки наших теорий, в особенности Рост знания: теории и проблемы — новых теорий.

В данной статье я желаю разглядеть значение этого нюанса науки и решить некие задачи — как старенькые, так и новые, — которые встают в связи с понятием научного прогресса и с дифференциацией конкурирующих теорий. Новыми неуввязками, которые я желаю обсудить, являются приемущественно те, которые связаны с понятием беспристрастной правды и Рост знания: теории и проблемы с понятием приближения к правде — понятиями, которые, как мне представляется, могут оказать огромную помощь в анализе роста познания.

Хотя мое обсуждение будет ограничено анализом роста научного познания, я думаю, мои рассуждения без существенных конфигураций справедливы также для роста донаучного познания, т.е. для того общего метода, при помощи Рост знания: теории и проблемы которого люди и даже животные получают новое фактуальное познание о мире. Способ обучения при помощи проб и ошибок, т.е. способ обучения на ошибках, кажется в главном одним и этим же,

употребляется ли он низшими либо высшими животными, шимпанзе либо учеными. Меня интересует не столько теория научного зания, сколько теория зания вообщем Рост знания: теории и проблемы. Но исследование роста научного познания является, я думаю, более плодотворным методом исследования роста познания вообщем, потому что рост научного познания можно считать ростом обыденного людского познания, выраженного в ясной и ясной форме (на что я указал в 1958 году в вступлении к «Логике научного открытия»).

Но не существует ли опасность Рост знания: теории и проблемы, что наша потребность в прогрессе остается неудовлетворенной и рост научного познания закончится? А именно, не существует ли опасность, что развитие науки завершится вследствие того, что она выполнит свою задачку? Чуть ли можно поверить в это, потому что наше неведение нескончаемо. Реальной угрозой для прогресса науки является не возможность его Рост знания: теории и проблемы прекращения, а такие вещи, как отсутствие воображения (время от времени являющееся следствием отсутствия реального энтузиазма), неоправданная вера в формализацию и точность (которая будет дискуссироваться дальше в разд. V) либо авторитаризм в той либо другой из его бессчетных форм.

Слово «прогресс» я использовал в разные периоды собственной Рост знания: теории и проблемы деятельности, и я желал бы ясно сказать, что меня совсем верно считали не верящим в исторический прогресс. Вправду, ранее я выдвигал разные возражения против веры в закон прогресса1 и считал, что даже в науке отсутствует что-либо схожее на прогресс. История науки, подобно истории всех человечьих мыслях, есть история Рост знания: теории и проблемы бессознательных грез, упрямства и ошибок. Но наука представляет собой один из немногих видов людской деятельности — может быть, единственный, — в каком ошибки подвергаются периодической критике и с течением времени достаточно нередко исправляются. Это дает нам основание гласить, что в науке мы нередко обучаемся на собственных ошибках и что прогресс в данной области Рост знания: теории и проблемы вероятен. В большинстве других областей людской деятельности существует изменение, но изредка встречается прогресс (если (362:) только не принимать очень узенького взора на наши вероятные актуальные цели), потому что практически каждое приобретение уравновешивается — либо более чем уравновешивается — некой потерей. В большинстве областей мы даже не знаем, как оценить происшедшее Рост знания: теории и проблемы изменение.

В области же науки у нас есть аспект прогресса: даже до того, как теория подвергнется эмпирической проверке, мы способны сказать, будет ли эта теория — при условии, что она выдержит определенные специальные проверки, — улучшением ранее принятых нами теорий. В этом состоит мой 1-ый тезис.

Другими словами, я утверждаю, что Рост знания: теории и проблемы мы знаем, какой должна быть не плохая научная теория, и даже до ее проверки нам понятно, какого рода теория будет еще лучше — при условии, что она выдержит определенные решающие проверки. Это и есть то (метанаучное) познание, которое дает нам возможность гласить о прогрессе в науке и о оптимальном выборе Рост знания: теории и проблемы теорий.

II

Таким макаром, мой 1-ый тезис заключается в том, что даже до того, как теория будет испытана, мы можем знать, что она будет лучше некой другой теории, если выдержит определенные проверки.

Из первого тезиса вытекает, что у нас есть аспект относительной приемлемости, либо возможной прогрессивности, который можно применить к теории даже Рост знания: теории и проблемы до того, как мы узнаем при помощи неких решающих проверок, оказалась ли она вправду удовлетворительной.

Этот аспект относительной возможной приемлемости (который я определил пару лет вспять2 и который позволяет нам систематизировать теории по степени их относительной возможной приемлемости) является очень обычным и интуитивно ясным. Он дает предпочтение той теории, которая Рост знания: теории и проблемы докладывает нам больше, т.е. содержит (363:) большее количество эмпирической инфы, либо обладает огромным содержанием; которая является логически более серьезной; которая обладает большей пояснительной и предсказательной силой; которая, как следует, может быть более строго испытана средством сопоставления предсказанных фактов с наблюдениями. Короче говоря, увлекательную, смелую и высокоинформативную теорию мы предпочитаем Рост знания: теории и проблемы очевидной теории.

Все эти характеристики, наличия которых мы требуем у теории, равнозначны, как можно показать, одному — более высочайшей степени эмпирического содержания теории либо ее проверяемости.

III

Мое исследование содержания теории (либо хоть какого выражения) опирается на ту ординарную и явную идею, что информативное содержание конъюнкции всех 2-ух выражений Рост знания: теории и проблемы а и b (ab) всегда больше либо по последней мере равно содержанию хоть какой из ее частей.

Пусть а — выражение «В пятницу будет дождь», b — выражение «В субботу будет отменная погода» и ab — выражение «В пятницу будет дождик и в субботу будет не плохая погода». Разумеется, что информативное содержание последнего выражения Рост знания: теории и проблемы — конъюнкции ab — будет превосходить как содержание а, так и содержание b. Также разумеется, что возможность ab (либо, что то же самое, возможность истинности ab) будет меньше вероятности каждого из его компонент.

Записывая «содержание выражения а»как Ct(a) и «содержание конъюнкции а и b»как Ct Рост знания: теории и проблемы(ab), мы получаем:

(1) Ct(a) < Ct(ab) > Ct(b).

Это утверждение обратно соответственному закону исчисления вероятностей:

(2) р(а) > p(ab) < р(b)

тем, что в нем знаки неравенства обращены в обратную сторону. Взятые вкупе, эти два закона устанавливают, (364:) что с возрастанием содержания миниатюризируется возможность и напротив; другими словами, что содержание растет вкупе с Рост знания: теории и проблемы ростом вероятности. (Это утверждение находится, естественно, в полном согласовании с общей мыслью о том, что логическое содержание выражения представляет собой класс всех тех выражений, которые логически следуют из него. Потому можно сказать, что выражение а является логически более серьезным, чем выражение b, если его содержание больше, чем содержание выражения b Рост знания: теории и проблемы, т.е. если оно тянет больше следствий.)

Этот очевидный факт имеет последующее неминуемое следствие: если рост познания значит, что мы перебегаем к теориям с растущим содержанием, то он должен также означать, что мы перебегаем к теориям с уменьшающейся вероятностью (в смысле исчисления вероятностей). Таким макаром, если нашей целью Рост знания: теории и проблемы является прогресс, либо рост познания, то высочайшая возможность (в смысле исчисления вероятностей) не может при всем этом быть нашей целью: эти две цели несовместимы.

Я получил этот очевидный, хотя и очень принципиальный итог около 30 годов назад и с того времени не один раз гласил о нем. Но предрассудок, заставляющий нас Рост знания: теории и проблемы стремиться к высочайшей вероятности, настолько крепко укоренился в сознании людей, что этот очевидный итог многие все еще считают «парадоксальным»3. Невзирая на существование этого обычного результата, идея о том, что высочайшая степень вероятности (в смысле исчисления вероятностей) должна быть кое-чем очень желательным, представляется большинству людей так Рост знания: теории и проблемы тривиальной, что они совсем не размещены оценить ее критически. Вот поэтому д-р Б. Брук-Уовелл предложил мне вообщем не гласить в этом контексте о «вероятности» и опираться в собственной аргументации лишь на «исчисление содержания» либо «исчисление относительного содержания». Другими словами, он порекомендовал мне не гласить, что наука стремится Рост знания: теории и проблемы к невероятности, а просто сказать, что она стремится к наибольшему содержанию. Я длительно размышлял над этим предложением, но сделал вывод, что оно не поможет: (365:) если мы стремимся к прояснению существа дела, то, по-видимому, безизбежно полное расхождение с обширно всераспространенным и глубоко устоявшимся предрассудком о вероятности. Даже если б в основание собственной Рост знания: теории и проблемы теории я положил исчисление содержания либо исчисление логической силы (что было бы несложно сделать), все-же следовало бы разъяснить, что исчисление вероятностей в его («логическом») применении к суждениям либо высказываниям есть не что другое, как исчисление логической беспомощности либо отсутствия содержания у выражений (абсолютной либо относительной логической беспомощности). Может Рост знания: теории и проблемы быть, настолько полного расхождения можно было бы избежать, если б люди не так доверчиво воспринимали ту идея, что целью науки является высочайшая возможность и что потому теория индукции должна разъяснять, каким образом мы добиваемся высочайшей степени вероятности для наших теорий. (В данном случае стоит отметить, что Рост знания: теории и проблемы существует очередное принципиальное понятие, а конкретно: «правдоподобие» либо «правдоподобность», и особенное исчисление правдоподобности, совсем хорошее от исчисления вероятностей, с которым его, по-видимому, время от времени соединяют.)

Для того чтоб избежать этих обычных выводов, были предложены самые разные более либо наименее утонченные теории. Я надеюсь, мне удалось показать, что Рост знания: теории и проблемы ни одна из их не достигнула фуррора. Важнее, но, то, что они совсем не являются необходимыми. Следует только осознать, что то свойство, которое мы ценим в теориях и которое можно именовать «правдоподобностью» либо «правдоподобием» (см. дальше разд. XI), не есть возможность в смысле исчисления вероятностей с его неминуемой аксиомой Рост знания: теории и проблемы (2).

Подчеркнем, что стоящая пред нами неувязка никак не является терминологической. Я не возражаю против того, что вы называете «вероятностью», и я не буду возражать, если вы назовете степени вероятности, для которых справедливо так называемое «исчисление вероятностей», другим именованием. Самому мне представляется, что термин «вероятность» удобнее всего сохранить для того, что удовлетворяет отлично Рост знания: теории и проблемы извест-

ным правилам исчисления вероятностей (которые построены Лапласом, Кейнсом, Джеффрисом и многими другими и для которых я сам предложил несколько разных формальных систем аксиом). Если, и только если, мы принимаем эту терминологию, то не может быть никаких колебаний в том, что абсолютная возможность некого выражения а Рост знания: теории и проблемы есть просто степень его логической беспомощности, либо отсутствия информативного содержания, а относительная возможность выражения а при данном выражении b есть степень относительной беспомощности либо относительного отсутствия нового информативного содержания в выражении а при условии, что мы уже обладаем информацией b.

Таким макаром, если в науке мы стремимся к высокоинформативному содержанию, если рост Рост знания: теории и проблемы познания значит, что мы знаем больше, что мы знаем а и А, а не только лишь одно а, и что содержание наших теорий растет, то мы должны согласиться с тем, что в науке мы стремимся к низкой вероятности (в смысле исчисления вероятностей).

Из того, что низкая возможность значит Рост знания: теории и проблемы высшую возможность фальсификации, следует, что высочайшая степень фальсифицируемости, оспоримости либо проверяемости является одной из целей науки — вточности такой же целью, как и высокоинформативное содержание.

Итак, аспектом возможной приемлемости является проверяемость либо невероятность: только в высочайшей степени проверяемая (неописуемая) теория достойна проверки, и она животрепещуще (а не только лишь потенциально) применима Рост знания: теории и проблемы, если она выдерживает строгие проверки, а именно, те, которые мы считаем решающими для этой теории еще до того, как они были предприняты.

В почти всех случаях строгость проверок можно сопоставить беспристрастно. Мы можем даже найти меру строгости проверок. При помощи такого же способа мы можем найти пояснительную силу и Рост знания: теории и проблемы степень подкрепления теории4. (367:)

IV

Применимость выдвинутого нами аспекта к анализу прогресса науки просто проиллюстрировать на примерах из истории науки. Теории Кеплера и Галилея были объединены и изменены логически более серьезной и лучше проверяемой теорией Ньютона; аналогичным образом теории Френеля и Фарадея были изменены теорией Максвелла. В свою очередь, теории Ньютона Рост знания: теории и проблемы и Максвелла были объединены и изменены теорией Эйнштейна. В каждом из этих случаев прогресс состоял в переходе к более информативной и, как следует, логически наименее возможной теории — к теории, которая была более строго проверяема благодаря тому, что делала пророчества, оспоримые более просто в чисто логическом смысле Рост знания: теории и проблемы.

Если проверка новых, смелых и неописуемых пророчеств теории не опровергает ее, то можно сказать, что она подкрепляется этими серьезными проверками. В качестве примеров таковой ситуации я могу напомнить об открытиях Нептуна Галле и электрических волн Герцем, о наблюдениях солнечного затмения Эддингтоном, об интерпретации максимумов Дэвиссона Эльзассером как обусловленных дифракцией Рост знания: теории и проблемы волн де Бройля и о наблюдении Пауэллом первых мезонов Юкавы.

Все эти открытия представляют собой подкрепления, явившиеся результатом серьезных проверок — результатом пророчеств, которые были в высшей степени неописуемыми в свете имеющегося в то время познания (приобретенного до построения этой испытанной и подкрепленной теории). Многие другие принципиальные открытия были изготовлены в процессе проверок Рост знания: теории и проблемы теорий, хотя они привели не к подкреплению, а к опровержению соответственных теорий. Современным броским примером такового открытия является опровержение четности. Традиционные опыты Лавуазье, показавшие, что количество воздуха в закрытом сосуде миниатюризируется в итоге горения свечки, либо что вес стальных опилок после прокаливания увеличивается, хотя и не доказали Рост знания: теории и проблемы кислородной теории горения, но проложили путь к опровержению теории флогистона. (368:)

Опыты Лавуазье были кропотливо обмыслены. Отметим, но, что большая часть даже так именуемых «случайных открытий» имеет, в сути, ту же самую логическую структуру. Эти так именуемые «случайные открытия» являются, обычно, опровержением теорий, которых мы сознательно либо неосознанно придерживаемся Рост знания: теории и проблемы. Открытие происходит тогда, когда некие из наших ожиданий (опирающиеся на эти теории) внезапно не оправдываются. Так, свойство ртути как катализатора было открыто, когда случаем нашли, что в присутствии ртути внезапно возрастает скорость протекания неких хим реакций. Совместно с тем открытия Эрстеда, Рентгена, Беккереля и Флеминга в реальности не были случайными, хотя и Рост знания: теории и проблемы включали случайные составляющие; любой из этих ученых находил эффект того рода, который он нашел.

Можно даже сказать, что некие открытия, такие как открытие Колумбом Америки, подтверждают одну теорию (сферичности Земли), опровергая в то же самое время другую теорию (теорию относительно размеров Земли и тем наиблежайшего пути в Индию). Такие Рост знания: теории и проблемы открытия являются случайными только в той степени, в какой они противоречат всем ожиданиям и получены не в итоге сознательной проверки тех теорий, которые были ими опровергнуты.

V

Выдвижение на 1-ый план конфигурации научного познания, его роста и прогресса может в некой степени противоречить всераспространенному эталону науки как аксиоматизированной дедуктивной системы Рост знания: теории и проблемы. Этот эталон доминирует в европейской эпистемологии, начиная с платонизированной космологии Евклида (я думаю, что «Начала» Евклида предназначались конкретно для изложения космологии), находит выражение в космологии Ньютона и дальше в системах Бошковича, Максвелла, Эйнштейна, Бора, Шредингера и Дирака. Эта эписте-

мология лицезреет конечную задачку научной деятельности в Рост знания: теории и проблемы построении аксиоматизированной дедуктивной системы.

В противоположность этому я считаю, что восхищающие нас дедуктивные системы следует рассматривать не как окончание научной деятельности, как один из ее шагов5, как принципиальный шаг на пути к более богатому и лучше проверяемому научному познанию.

Будучи связывающими звеньями либо переходными шагами научной деятельности, дедуктивные системы оказываются совсем Рост знания: теории и проблемы необходимыми, потому что мы обязаны развивать наши теории конкретно в форме дедуктивных систем. Если мы требуем от наших теорий все наилучшей проверяемости, то оказывается неминуемым и требование их логической строгости и большего информативного содержания. Все огромное количество следствий теории должно быть получено дедуктивно; теорию, обычно, можно проверить только Рост знания: теории и проблемы методом конкретной проверки отдаленных ее следствий — таких следствий, которые тяжело усмотреть интуитивно.

Подчеркнем, но, что не это замечательное по форме дедуктивное развертывание системы делает теорию рациональной либо эмпирической, а то, что мы можем критически проверить ее, т.е. сделать ее предметом опровержений, включающих проверки наблюдением, и то, что в Рост знания: теории и проблемы определенных случаях теория способна выдержать эту критику и эти проверки, при этом такие проверки, которых не смогли выдержать ее предшественницы, и даже еще больше строгие. Рациональность науки состоит в оптимальном выборе новейшей теории, а не в дедуктивном развитии теорий.

Как следует, формализация и кропотливая разработка дедуктивной неконвенциональной системы владеют существенно наименьшей Рост знания: теории и проблемы ценностью по сопоставлению с задачей ее критики, проверки и критичного сопоставления ее с соперницами. Это критичное сопоставление, хотя и включает, по-видимому, некие малозначительные конвенциональные и произвольные элементы, в главном является неконвенциональным благодаря наличию аспекта прогресса. Такое сопоставление представ-

ляет собой критичную функцию, которая соединяет воединыжды и оптимальные, и Рост знания: теории и проблемы эмпирические элементы науки. Оно дает те основания выбора, те опровержения и решения, которые демонстрируют, чему мы научились из наших ошибок и что мы добавили к нашему научному познанию.

VI

И все таки нарисованная нами картина науки как деятельности, рациональность которой заключается в том, что мы обучаемся на наших ошибках, может Рост знания: теории и проблемы быть, не полностью удовлетворительна. Все еще можно считать, что наука прогрессирует от теории к теории и что она представляет собой последовательность улучшающихся дедуктивных систем. Я же желаю предложить рассматривать науку как прогрессирующую от одной препядствия к другой — от наименее глубочайшей к более глубочайшей дилемме.

Научная (пояснительная) теория Рост знания: теории и проблемы является не чем другим, как попыткой решить некую научную делему, т.е. делему, связанную с открытием некого разъяснения6.

Считается, что наши ожидания и наши теории исторически предшествуют нашим дилеммам. Но наука начинает только с заморочек. Задачи, а именно, появляются в тех случаях, когда мы разочаровываемся в наших ожиданиях либо когда наши Рост знания: теории и проблемы теории приводят нас к трудностям и противоречиям. Противоречия же могут появляться или в некой отдельной теории, или при столкновении 2-ух разных теорий, или в итоге столкновения теории с наблюдениями. Подчеркнем, что только благодаря дилемме мы сознательно принимаем теорию. Конкретно неувязка принуждает нас обучаться, развивать наше познание, экспериментировать и Рост знания: теории и проблемы следить.

Таким макаром, наука начинает с заморочек, а не с наблюдений, хотя наблюдения могут породить делему, если они являются внезапными, т.е. если они приходят в столкновение с нашими ожиданиями либо теориями. Осознанной задачей, стоящей перед ученым, всегда является решение некой задачи при помощи построения теории, которая Рост знания: теории и проблемы решает эту (371:) делему методом, к примеру, разъяснения внезапных либо ранее не объясненных наблюдений. Вкупе с тем любая увлекательная новенькая теория порождает новые препядствия — препядствия согласования ее с имеющимися теориями, трудности, связанные с проведением новых и ранее не мыслимых проверок наблюдением. И ее плодотворность оценивается приемущественно по тем новым дилеммам, которые Рост знания: теории и проблемы она порождает.

Итак, мы можем сказать, что более значимый вклад в рост научного познания, который в состоянии сделать теория, состоит из новых, порождаемых ею заморочек. Вот поэтому мы осознаем науку и рост познания как то, что всегда начинается с заморочек и всегда кончается неуввязками — неуввязками растущей глубины — и характеризуется возрастающей способностью Рост знания: теории и проблемы к выдвижению новых заморочек.


rostovskaya-oblast-povishenie-konkurentosposobnosti-myasnoj-produkcii-mestnih-proizvoditelej.html
rostovskie-kolokola-i-zvoni-referat.html
rostovskij-filial-pochti-rossii-podklyuchilsya-k-blagotvoritelnoj-programme-ot-serdca-k-serdcu.html